• Страница 1 из 1
  • 1
Модератор форума: Megie  
Форум JustMJ.ru » Современная культура » Литература » Куприн Александр Иванович (Биография, книги, обсуждения)
Куприн Александр Иванович
Megie Дата: Понедельник, 06-06-2011, 22:45 | Сообщение # 1 |
You are my best of joy, Michael
Репутация:
Награды:
Сообщения:
4599
Из:
Санкт-Петербург


Биография

Александр Иванович Куприн родился 26 августа (7 сентября) 1870 года в захолустном городке Наровчате Пензенской губернии. Отца своего, умершего от холеры, когда мальчику был всего год, Куприн не помнил. В 1874 году он переезжает с матерью в Москву и поселяется в общей палате вдовьего дома (Сиротский пансион).

Во вдовьем доме он, по крайней мере, не был оторван от матери. Вообще в формировании личности Куприна громадную роль сыграла мать, которая в глазах ребенка безраздельно заняла место "верховного существа". Любовь Алексеевна Куприна, так звали его мать, урожденная княжна Куланчакова, "обладала сильным, непреклонным характером и высоким благородством". Натура энергичная, волевая и даже с оттенком деспотизма в характере, она обладала к тому же, по словам Куприна, редким "инстинктивным вкусом" и тонкой наблюдательностью. И у шестидесятилетнего Куприна образ матери вызывает восторженные признания. В 1876 году из-за тяжелого материального положения Любовь Алексеевна была вынуждена отдать сына в сиротское училище. Семилетний мальчик надел первую в своей жизни форму - парусиновые панталоны и парусиновую рубашку, обшитую вокруг ворота и вокруг рукавов форменной кумачовой лентой". Казенная обстановка причиняла мальчику жестокие страдания.

Но это было только начало. В 1880 году он сдал вступительные экзамены во Вторую московскую военную гимназию, которая два года спустя была преобразована в кадетский корпус. И снова форма: "Чёрная суконная курточка, без пояса, с синими погонами, восемью медными пуговицами в один ряд и красными петлицами на воротнике". Он не мог мириться с жесткой дисциплиной и казарменной воспитательной системой.

Осенью 1888 года Куприн поступил в Третье Александровское юнкерское училище в Москве. И оно приняло в свои стены уже не тщедушного, неуклюжего подростка, а крепкого юношу, ловкого гимназиста, юнкера, без меры дорожащего честью своего мундира, неутомимого танцора, пылко влюбляющегося в каждую хорошенькую партнёршу по вальсу.

Уже в кадетском корпусе родилась настоящая, глубокая любовь будущего писателя к литературе. Среди бездарных, по его мнению, педагогов счастливым исключением оказался литератор Цуханов. К этому времени и сам Куприн начинает пробовать свои силы в поэзии. Сохранилось его несколько очень несовершенных ученических опытов 1883 -1887 годов. Уже будучи в юнкерском училище, Куприн впервые выступит в печати. Познакомившись с поэтом Л. И. Пальминым, он опубликовал и журнале "Русский сатирический листок" рассказ "Последний дебют" (1889. Но этот рассказ не был слишком удачен. 10 августа 1890 года, окончил "по первому разряду" Александровское училище, подпоручик Куприн отправился в 46-й пехотный Днепровский полк, квартировавший в городишке Проскурове Подольской губернии, -- он и сам не относился серьёзно к своему "писательству".

В 1893 году молодой подпоручик заканчивает повесть "Впотьмах", рассказы "Лунной ночью" и "Дознание". Казарменные будни в Днепровском полку становятся для Куприна все более невыносимыми.

Событием, несколько отсрочившим крепнущее стремление Куприна покинуть военную службу, было серьёзное увлечение девушкой. Заштатный подпоручик, с его сорока восемью рублями жалованья, не был подходящей партией. Отец девушки давал согласие на брак лишь в том случае, если Куприн поступит в Академию генерального штаба. И вот осенью 1893 года он выезжает в Петербург сдавать экзамены. В столице Куприн сидел без денег, на одном черном хлебе, скрывая свою свирепую нищету.

В разгар экзаменов по распоряжению командующего Киевским военным округом генерала Драгомирова Куприн был отозван в полк. Причиной послужило его столкновение на пути в Петербург с околоточным надзирателем (полицейским), грубая назойливость которого закончилась для него вынужденным купанием в Днепре. Вернувшись в полк, Куприн подает прошение об отставке, получает её и к осени 1894 года оказывается в Киеве. Он много печатается в местных и провинциальных газетах ("Киевском слове", "Киевлянине", "Волыни"), пишет рассказы, очерки, заметки. Итогом этого беспокойного полуписательского, полурепортерского прозябания были два сборника: очерки "Киевские типы" (1896) и рассказы "Миниатюры" (1897).

Репортерская работа в киевских газетах - судебная и полицейская хроника, писание фельетонов - была главной литературной школой Куприна. К репортерству он навсегда сохранил теплое отношение.

И когда в 1896 году, поступив заведующим учетом кузницы и столярной мастерской (на один из крупнейших сталелитейных и рельсопрокатных заводов Донецкого бассейна), Куприн пишет цикл очерков о положении рабочих, одновременно с ними складываются контуры первого крупного произведения-повести "Молох". Так начинается стремительный творческий расцвет Куприна, создавшего на стыке двух веков едва ли не все самые значительные свои произведения. Талант Куприна, недавно еще разменивавшийся на ниве дешёвой беллетристики, обретает уверенность и силу. Вслед за "Молохом" появляются произведения, выдвинувшие писателя в первые ряды русской литературы. "Прапорщик армейский" (1897), "Олеся" (1898) и затем, уже в начале XX столетия, - "В цирке" (1901), "Конокрады" (1903), "Белый пудель" (1903) и повесть "Поединок" (1905).

В 1901 году Куприн приезжает в Петербург. Позади годы скитаний, калейдоскоп причудливых профессий, неустроенная жизнь. В Петербурге перед писателем открыты двери редакций наиболее популярных тогдашних "толстых" журналов - "Русского богатства" и "Мира Божьего". В 1897 году Куприн познакомился с И. А. Буниным, несколько позднее - с А. П. Чеховым, а в ноябре 1902 года - с М. Горьким, давно уже пристально следившим за молодым писателем. Приезжая в Москву, Куприн посещает основанное Н. Д. Телешовым литературное объединение "Среда", сближается с широкими писательскими кругами. Руководимое М. Горьким демократическое издательство "Знание" выпускает в 1903 году первый том купринских рассказов, положительно встреченных критикой.

Среди петербургской интеллигенции особенно сближается Куприн с руководителями журнала "Мир Божий" - редактором его, историком литературы Ф. Д. Батюшковым, критиком и публицистом А. И. Богдановичем и издательницей А. А. Давыдовой, высоко ценившей талант Куприна. В 1902 году писатель женится на дочери Давыдовой, Марии Карловне. Некоторое время он деятельно сотрудничает в "Мире Божьем" и как редактор, а также печатает там ряд своих произведений: "В цирке", "Болото" Накануне первой революции складывается крупнейшее произведение писателя - повесть "Поединок".

Куприн был очевидцем очаковского восстания. На его глазах ночью 15 ноября крепостные орудия Севастополя подожгли революционный крейсер, а каратели с пристани расстреливали из пулеметов и приканчивали штыками матросов, пытавшихся вплавь спастись с пылающего корабля. Потрясённый увиденным, Куприн откликнулся на расправу вице-адмирала Чухнина с восставшим гневным очерком "События в Севастополе", опубликованным в петербургской газете "Наша жизнь" 1 декабря 1905 года. После появления этой корреспонденции Чухниным был отдан приказ о немедленной высылке Куприна из Севастопольского округа. Одновременно вице- адмирал возбудил против писателя судебное преследование; после допроса у судебного следователя Куприну разрешили выехать в Петербург (Высылка из Крыма). Вскоре после севастопольских событий в окрестностях Балаклавы, где жил Куприн, появилась группа из восьмидесяти матросов, добравшихся до берега с "Очакова". Куприн принял самое горячее участие в их судьбе: доставал им штатское платье, помог сбить со следа полицию.

В течение первого десятилетия 1900-х годов талант Куприна достигает наивысшего расцвета. В 1909 году писатель получил за три тома художественной прозы академическую Пушкинскую премию, поделив её с И. А. Буниным. В 1912 году в издательстве Л. Ф. Маркса выходит собрание его сочинений в приложении к популярному журналу "Нина".

После разгрома революции у него заметно падает интерес к политической жизни страны. Не было и прежней близости к М. Горькому. Свои новые произведения Куприн помещает не в выпусках "Знания", а в "модных" альманахах Если говорить об известности Куприна - писателя, то она в эти годы все продолжает расти, достигая своей высшей точки.

Литературному труду Куприна мешала еще и постоянная нехватка денег, к тому же прибавились и семейные заботы. После поездки в 1907 году в Финляндию он женится вторично, на племяннице Д. Н. Мамина-Сибиряка, Елизавете Морицовне Гейнрих. Растёт семья, а вместе с ней - долги. Поневоле на вершине своей литературной славы писатель вынужден был возвращаться к молниеносным темпам чернорабочей журналистики времён своей неустроенной киевской жизни. В таких условиях работал он над созданием большой повести "Яма".

В начале войны Куприн вновь надевает мундир поручика. Демобилизовавшись по состоянию здоровья, он организует на личные средства в своём гатчинском доме военный госпиталь. В эту пору Куприн пишет ряд патриотических статей. Февральская революция, которую Куприн встретил восторженно, застала его в Гельсингфорсе. Он немедленно выезжает в Петроград, где вместе с критиком П. Пильским некоторое время редактирует эсеровскую газету "Свободная Россия". В его художественных произведениях этой поры (рассказы "Храбрые беглецы", "Сашка и Яшка", "Гусеница", "Звезда Соломона") нет прямых откликов на бурные события, переживаемые страной. Сочувственно встретив Октябрьскую революцию, Куприн сотрудничает, однако, в буржуазных газетах "Эра", "Петроградский листок", "Эхо", "Вечернее слово", где выступает с политическими статьями "Пророчество", "Сенсация", "У могилы" (памяти видного большевика М. М. Володарского, убитого эсером), "Памятники" и т. д. Критикует планы Ленина по преобразованию России. Стечение случайных обстоятельств приводит Куприна, в стан эмиграции. Летом 1920 года он оказывается в Париже. Там был его творческий спад.

Только в 1927 году выходит сборник Куприна "Новые повести и рассказы". Вслед за этим сборником появляются книги "Купол св. Исаакия Далматского" (1928) и "Елань" (1929). Рассказы, публиковавшиеся в газете "Возрождение" в 1929 -1933 годах, входят в сборники "Колесо времени" (1930) и "Жанета" (1932 - 1933). С 1928 гола Куприн печатает главы из романа "Юнкера", вышедшие отдельным изданием в 1933 году.

Очень скучал по Родине. Писатель твердо решил вернуться в Россию. Предотъездные хлопоты держались семьей Куприна в глубокой тайне. Александр Иванович очень волновался. И уже 31 мая 1937 года Москва встретила писателя. Вся страна тотчас же узнала о его приезде.

Однако это уже был совсем не тот Куприн, каким его помнили современники. Уехал он крепким и сильным, а вернулся совсем больным, беспомощным. Тем не менее Куприн надеется написать о новой России. Он поселяется в голицынском Доме творчества писателей, где его навещают старые друзья, журналисты и просто почитатели его таланта. В конце декабря 1937 года писатель переезжает в Ленинград и живет там, окруженный заботой и вниманием.

Тяжелая болезнь (рак) помешала Куприну возобновить творческую работу. 25 августа 1938 года Александр Иванович Куприн скончался.

Произведения

Рассказы:
Allez!
Анафема
Белый пудель
Блондель
В цирке
Гамбринус
Гранатовый браслет
Дознание
Изумруд
Конокрады
Куст сирени
Ленин. Моментальная фотография
Леночка
Листригоны
Мирное житие
На глухарей
Ночлег
Ночная смена
Ольга Сур
Пиратка
Последний из буржуев
Поход
Ральф
Река жизни
Сапсан
Святая ложь
Синяя звезда
Слон
Соловей
Тапер
Телеграфист
Тихий ужас
Чудесный доктор
Штабс-капитан Рыбников
Ю-ю
Классическая проза:
Колесо времени
Олеся
Поединок
Разные произведения (Том 4 ПСС)
Яма

Источник: http://kuprin.lit-info.ru/
Прикрепления: 9236995.jpg(23.6 Kb)
Galoshka Дата: Воскресенье, 13-05-2012, 11:42 | Сообщение # 2 |
I Love You More
Репутация:
Награды:
Сообщения:
10757
Из:
Ростов-на-Дону


Содержание

Княгиня Вера Николаевна Шеина, жена предводителя дворянства, уже какое-то время жила вместе с мужем на даче, потому что шел ремонт их городской квартиры. Сегодня был день ее именин, а потому должны были приехать гости. Первой появилась сестра Веры — Анна Николаевна Фриес-се, бывшая замужем за очень богатым и очень глупым человеком, который ничего не делал, но числился при каком-то благотворительном обществе и имел звание камер-юнкера. Должен приехать дедушка, генерал Аносов, которого сестры очень любят. Гости стали съезжаться после пяти часов. Среди них знаменитая пианистка Женни Рейтер, подруга княгини Веры по Смольному институту, муж Анны привез с собой профессора Спешникова и местного вице-губернатора фон Зекка. С князем Василием Львовичем приезжает его вдовая сестра Людмила Львовна. Обед проходит очень весело, все давно и хорошо знакомы друг с другом.
Вера Николаевна вдруг заметила, что гостей — тринадцать. Это ее немного испугало. Все сели играть в покер. Вере играть не хотелось, и она направилась было на террасу, где накрывали к чаю, когда ее с несколько таинственным видом поманила из гостиной горничная. Она вручила ей пакет, который полчаса назад принес посыльный.
Вера раскрыла пакет — под бумагой оказался небольшой ювелирный футляр красного плюша. В нем был овальный золотой браслет, а внутри его — бережно сложенная записка. Она развернула ее. Почерк показался ей знакомым. Она, отложив записку, решила посмотреть сначала браслет. “Он был золотой, низкопробный, очень толстый, но дутый и с наружной стороны весь сплошь покрытый небольшими старинными, плохо отшлифованными гранатами. Но зато посредине браслета возвышались, окружая какой-то старинный маленький зеленый камешек, пять прекрасных гранатов-кабошонов, каждый величиной с горошину. Когда Вера случайным движением удачно повернула браслет перед огнем электрической лампочки, то в них, глубоко под их гладкой яйцевидной поверхностью, вдруг загорелись прелестные густо-красные живые огни”. Затем она прочла строки, написанные мелко, великолепно-каллиграфическим почерком. Это было поздравление с днем Ангела. Автор сообщал, что этот браслет принадлежал его прабабке, затем его носила его покойная матушка. Камешек посередине — это весьма редкий сорт граната — зеленый гранат. Дальше он писал: “По старинному преданию, сохранившемуся в нашей семье, он имеет свойство сообщать дар предвидения носящим его женщинам и отгоняет от них тяжелые мысли, мужчин же охраняет от насильственной смерти... Умоляю Вас не гневаться на меня. Я краснею при воспоминании о моей дерзости семь лет тому назад, когда Вам, барышне, я осмеливался писать глупые и дикие письма и даже ожидать ответа на них. Теперь во мне осталось только благоговение, вечное преклонение и рабская преданность...” “Показать Васе или не показать? И если показать — то когда? Сейчас или после гостей? Нет, уж лучше после — теперь не только этот несчастный будет смешон, но и я вместе с ним”, — раздумывала Вера и не могла отвести глаз от пяти алых кровавых огней, дрожавших внутри пяти гранатов. Между тем вечер шел своим чередом. Князь Василий Львович показывал своей сестре, Аносову и шурину домашний юмористический альбом с собственноручными рисунками. Их смех привлек всех остальных. Там была повесть: “Княгиня Вера и влюбленный телеграфист”. “Лучше не нужно”, — сказала Вера, тихо дотронувшись до плеча мужа. Но тот или не расслышал, или не придал значения. Он юмористически пересказывает старые письма человека, влюбленного в Веру. Тот писал их, когда она еще не была замужем. Автора князь Василий называет телеграфистом. Муж все говорит и говорит... “Господа, кто хочет чаю?” — спросила Вера Николаевна. Генерал Аносов рассказывает крестницам о любви, которая у него была в молодости в Болгарии с одной болгарочкой. Когда же войскам пришло время уходить, они дали друг другу клятву в вечной взаимной любви и простились навсегда. “И все?” — спросила разочарованно Людмила Львовна. Позже, когда гости почти все разошлись, Вера, провожая дедушку, тихо сказала мужу: “Поди посмотри... там у меня в столе, в ящичке, лежит красный футляр, а в нем письмо. Прочитай его”. Было так темно, что приходилось ощупью ногами отыскивать дорогу. Генерал вел под руку Веру. “Смешная эта Людмила Львовна, — вдруг заговорил он, точно продолжая вслух течение своих мыслей. — А я хочу сказать, что люди в наше время разучились любить. Не вижу настоящей любви. Да и в мое время не видел!” Женитьба, по его мнению, ничего не значит. “Возьмите хоть нас с Васей. Разве можно назвать наш брак несчастливым?” — спросила Вера. Аносов долго молчал. Потом протянул неохотно: “Ну, хорошо... скажем — исключение”. Почему люди женятся? Что до женщин, то боятся остаться в девках, хотят быть хозяйкой, дамой, самостоятельной... У мужчин другие мотивы. Усталость от холостой жизни, от беспорядка в доме, от трактирных обедов... Опять же, мысль о детях... Бывают иногда и мысли о приданом. А где же любовь-то? Любовь бескорыстная, самоотверженная, не ждущая награды? “Постой, постой, Вера, ты мне сейчас опять хочешь про твоего Васю? Право же, я его люблю. Он хороший парень. Почем знать, может быть, будущее и покажет его любовь в свете большой красоты. Но ты пойми, о какой любви я говорю. Любовь должна быть трагедией. Величайшей тайной в мире! Никакие жизненные удобства, расчеты и компромиссы не должны ее касаться”. “Вы видели когда-нибудь такую любовь, дедушка?” “Нет, — ответил старик решительно. — Я, правда, знаю два случая похожих... В одном полку нашей дивизии... была жена полкового командира... Костлявая, рыжая, худущая... Вдобавок, морфинистка. И вот однажды, осенью, присылают к ним в полк новоиспеченного прапорщика... только что из военного училища. Через месяц эта старая лошадь совсем овладела им. Он паж, он слуга, он раб... К рождеству он ей уже надоел. Она вернулась к одной из своих прежних... пассий. А он не мог. Ходит за ней, как привидение. Измучился весь, исхудал, почернел... И вот однажды весной устроили они в полку какую-то маевку или пикник... Обратно возвращались ночью пешком по полотну железной дороги. Вдруг навстречу им идет товарный поезд... она вдруг шепчет на ухо прапорщику: “Вы все говорите, что любите меня. А ведь, если я вам прикажу — вы, наверное, под поезд не броситесь”. А он, ни слова не ответив, бегом — и под поезд. Он-то, говорят, верно рассчитал... так бы его аккуратно пополам и перерезало. Но какой-то идиот вздумал его удерживать и отталкивать. Да не осилил. Прапорщик, как уцепился руками за рельсы, так ему обе кисти и оттяпало... И пропал человек... самым подлым образом...” Генерал рассказывает еще один случай. Когда полк отправлялся на войну и уже поезд тронулся, жена громко крикнула мужу: “Помни же, береги Володю <своего любовника>! Если что-нибудь с ним случится — уйду из дома и никогда не вернусь. И детей заберу”. На фронте этот капитан, храбрый солдат, ухаживал за этим трусом и лодырем Вишняковым, как нянька, как мать. Все обрадовались, когда узнали, что Вишняков скончался в госпитале от тифа... Генерал спрашивает Веру, что это за история с телеграфистом. Вера рассказала подробно о каком-то безумце, который начал преследовать ее своею любовью еще за два года до ее замужества. Она его ни разу не видела и не знает его фамилии. Подписывался он Г. С. Ж. Однажды обмолвился, что служит в каком-то казенном учреждении маленьким чиновником, — о телеграфе он не упоминал ни слова. Наверное, он постоянно следил за ней, потому что в своих письмах точно указывал, где она бывала по вечерам... и как была одета. Сначала его письма были несколько вульгарны, хотя и вполне целомудренны. Но однажды Вера написала ему, чтобы он больше ей не надоедал. С тех пор он стал ограничиваться поздравлениями по праздникам. Княгиня Вера рассказала о браслете и о странном письме своего таинственного обожателя. “Да-а, — протянул генерал наконец. — Может быть, это просто ненормальный малый... а... может быть, твой жизненный путь, Верочка, пересекла именно такая любовь...” Брат Веры Николай и Василий Львович обеспокоены тем, что неизвестный похвастается кому-нибудь, что от него принимает подарки княгиня Вера Николаевна Шеина, пришлет потом еще что-нибудь, затем сядет за растрату, а князья Шеины будут вызваны как свидетели'... Решили, что его надо разыскать, вернуть браслет и прочесть нотацию. “Мне почему-то стало жалко этого несчастного”, — нерешительно сказала Вера. Муж и брат Веры находят нужную квартиру на восьмом этаже, поднявшись по грязной, заплеванной лестнице. Обитатель комнаты Желтков был человек “очень бледный, с нежным девичьим лицом, с голубыми глазами и упрямым детским подбородком с ямочкой посредине; лет ему, должно быть, было около тридцати, тридцати .пяти”. Он молча принимает обратно свой браслет, извиняется за свое поведение. Узнав, что господа собирались обращаться к помощи власти, Желтков рассмеялся, сел на диван и закурил. “Сейчас настала самая тяжелая минута в моей жизни. И я должен, князь, говорить с вами вне всяких условностей... Вы меня выслушаете?” “Слушаю” , — сказал Шеин. Желтков говорит, что любит жену Шеина. Ему трудно это сказать, но семь лет безнадежной и вежливой любви дают ему это право. Он знает, что не в силах разлюбить ее никогда. Оборвать это его чувство они не могут ничем, разве что смертью. Желтков просит позволения поговорить по телефону с княгиней Верой Николаевной. Он передаст им содержание разговора. Он вернулся через десять минут. Глаза его блестели и были глубоки, как будто наполнены непролитыми слезами. “Я готов, — сказал он, — и завтра вы обо мне ничего не услышите. Я как будто бы умер для вас. Но одно условие — это я вам говорю, князь Василий Львович, — видите ли, я растратил казенные деньги, и мне как-никак приходится из этого города бежать. Вы позволите мне написать еще последнее письмо княгине Вере Николаевне?” Шеин разрешает. Вечером на даче Василий Львович подробно рассказал жене о свидании с Желтковым. Он как будто чувствовал себя обязанным это сделать. Ночью Вера говорит: “Я знаю, что этот человек убьет себя”. Вера никогда не читала газет, но в этот день почему-то развернула как раз тот лист и натолкнулась на тот столбец, где сообщалось о самоубийстве чиновника контрольной палаты Г. С. Желткова. Целый день она ходила по цветнику и по фруктовому саду и думала о человеке, которого она никогда не видела. Может быть, это и была та настоящая, самоотверженная, истинная любовь, о которой говорил дедушка? В шесть часов почтальон принес письмо Желткова. Он писал так: “Я не виноват, Вера Николаевна, что Богу было угодно послать мне, как громадное счастье, любовь к Вам... для меня вся жизнь заключается только в Вас... Я бесконечно благодарен Вам только за то, что Вы существуете. Я проверял себя — это не болезнь, не маниакальная идея — это любовь, которою Богу было угодно за что-то меня вознаградить... Уходя, я в восторге говорю: “Да святится имя твое”. Восемь лет тому назад я увидел вас в цирке в ложе, и тогда же в первую секунду я сказал себе: я ее люблю потому, что на свете нет ничего похожего на нее, нет ничего лучше, нет ни зверя, ни растения, ни звезды, ни человека прекраснее Вас и нежнее. В Вас как будто бы воплотилась вся красота земли... Я все отрезал, но все-таки думаю и даже уверен, что Вы обо мне вспомните. Если Вы обо мне вспомните, то... сыграйте или прикажите сыграть сонату D-dur № 2, ор. 2... Дай Бог Вам счастья, и пусть ничто временное и житейское не тревожит Вашу прекрасную душу. Целую Ваши руки. Г. С. Ж.”. Вера едет туда, где жил Желтков. Хозяйка квартиры рассказывает, какой это был чудный человек. О браслете она говорит, что перед тем как написать письмо, он пришел к ней и попросил повесить браслет на икону. Вера входит в комнату, где лежит на столе Желтков: “Глубокая важность была в его закрытых глазах, и губы улыбались блаженно и безмятежно, как будто бы он перед расставаньем с жизнью узнал какую-то глубокую и сладкую тайну, разрешившую всю человеческую его жизнь... Вера... положила ему под шею цветок. В эту секунду она поняла, что та любовь, о которой мечтает каждая женщина, прошла мимо нее... И, раздвинув в обе стороны волосы на лбу мертвеца, она крепко сжала руками его виски и поцеловала его в холодный, влажный лоб долгим дружеским поцелуем”. Перед уходом Веры хозяйка говорит, что Желтков перед смертью просил, что если какая-нибудь дама придет поглядеть на него, то сказать ей, что у Бетховена самое лучшее произведение... она показала название, написанное на бумажке. Вернувшись домой поздно, Вера Николаевна обрадовалась, что ни мужа, ни брата нет дома. Зато ее ждала Женни Рейтер, и она попросила ее сыграть что-нибудь для нее. Она почти ни одной секунды не сомневалась, что Женни сыграет то самое место из второй сонаты, о котором просил этот мертвец с нелепой фамилией Желтков. Так оно и было. Она узнала с первых же аккордов это произведение. И в уме ее слагались слова. Они так совпадали в ее мысли с музыкой, что это были как будто бы куплеты, которые кончались словами: “Да святится имя твое”. “Вспоминаю каждый твой шаг, улыбку, взгляд, звук твоей походки. Сладкой грустью, тихой, прекрасной грустью обвеяны мои последние воспоминания... Я ухожу один, молча, так угодно было Богу и судьбе. "Да святится имя твое". Княгиня Вера обняла ствол акации, прижалась к нему и плакала... И в это время удивительная музыка, будто бы подчиняясь ее горю, продолжала: “Успокойся, дорогая, успокойся, успокойся. Ты обо мне помнишь? Помнишь? Ты ведь моя единая и последняя любовь. Успокойся, я с тобой. Подумай обо мне, и я буду с тобой, потому что мы с тобой любили друг друга только одно мгновение, но навеки. Ты обо мне помнишь? Помнишь?.. Вот я чувствую твои слезы. Успокойся. Мне спать так сладко...” Вера, вся в слезах, говорила: “Нет, нет, он меня простил теперь. Все хорошо”.
Прикрепления: 5108485.jpg(16.9 Kb)
Форум JustMJ.ru » Современная культура » Литература » Куприн Александр Иванович (Биография, книги, обсуждения)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск: